Предыдущая Следующая
Каждый педагог-музыкант постоянно воздействует на интонационный слух учащихся, призывая его к работе: «Не стучи, тяни звук, дыши, объединяй линию», - говорит педагог, объясняя как надо играть музыку Баха. «Острее, активнее, не засыпай», - комментирует педагог музыку Прокофьева. Все эти советы можно выполнить только при наличии чуткого интонационного слуха, различающего мельчайшие нюансы остроты и приглушенности звука, его густоты или прозрачности и других бесчисленных и невыразимых словами качеств тембра и динамики. Возможно ли распознать хороший интонационный слух у человека, который исполнителем не является, то есть не может продемонстрировать его через свои непосредственные исполнительские достижения? Можно ли предсказать, насколько предрасположен человек к восприятию музыкального смысла — неслышащий и непонимающий никогда не сможет создать нужную палитру звуковых нюансов в собственной игре...
В тестировании интонационного слуха, то есть в прогностическом предсказании его уровня, вполне можно опираться на коммуникативные архетипы, поскольку именно они имеют непосредственное отношение к работе интонационного слуха, ко всей совокупности ненотируемых свойств звука, с которыми он соприкасается. Кажущийся примитивизм и «доисторичность» коммуникативных архетипов здесь ничуть не мешают, поскольку всякое задание, в том числе и распознавание коммуникативных архетипов, может протекать в простой и сложной форме, оно может быть вписано в разный контекст деятельности, который сделает это задание более легким
1 Б. Теплов Психология музыкальных способностей - М., 1947. с.94.
85
Музыкальные способности
или наоборот, крайне трудным. Так, например, известно, что задачи на длину пути, время в пути и скорость могут быть весьма несложными и доступными первокласснику, но аналогичная задача при наличии других целей, не дидактических, а философских, превращается в парадокс Зенона об Ахиллесе и черепахе, которую ему никак не догнать. Чтобы разгадать этот парадокс, надо обладать настоящим логико-математическим интеллектом, а не примитивными школьными навыками, хотя основные понятия задачи — длина пути, время и скорость — остались прежними.
Распознавание коммуникативных архетипов в музыке не составляет труда, если смысл их предварительно разъяснен испытуемому и даже обозначен словами подобно тому, как трехлетние дети с помощью словесных «лейблов» радости, грусти и страха слушали музыку так же осмысленно, как и взрослые. Многое зависит и от музыкальных примеров: если обозначить словами «просьба», «призыв» и «игра» три музыкальных фрагмента, выбрать предельно контрастные, наиболее характерные из них, то ошибок в подобных случаях не бывает — и дети и взрослые независимо от музыкального образования и опыта различают все три коммуникативных архетипа друг от друга — то есть это задание ничего не тестирует. Но стоит наряду с коммуникативными архетипами ввести в задание другие музыкальные параметры — жанр и вид музыки, стоит увеличить число примеров и снять словесные разъяснения, как задание станет весьма непростым.
Предыдущая Следующая
