Предыдущая Следующая
Более осторожная, галантная разновидность коммуникативного архетипа прошения основана не на глубоких поклонах, а на мягких приседаниях, не на интонациях любовной жалобы и покинутости, а на кокетливых придыханиях. Пространство здесь нарочито камерное, как табакерка, даже несколько кукольное, и таков же общий ме-нуэтообразный характер финала Прощальной симфонии Гайдна, песни Барбарины из «Свадьбы Фигаро» Моцарта, и всей музыки, чье содержание неизменная почтительность, робость и деликатность вплоть до «Парусов» и «Девушки с волосами цвета льна» Дебюсси.
Третий вид социального взаимодействия основан на равенстве участников коммуникации, среди которых нет слабых и сильных, нет лидеров и нет просителей: этот вид коммуникации — след детской невинности, средоточие простодушной веселости или, во всяком случае, свидетельство абсолютной свободы мысли и действия, когда нет нажима, давления и напряжения, ни внутреннего, ни
81
= М узыкальные способности
внешнего. Этот коммуникативный архетип — архетип игры. Ее интонационный почерк слегка суетлив, но не назойлив, интонация может напомнить птичье стрекотание, щебетание, клекот: в этой интонации нет сильных акцентов и размашистых линий — она вся умещается в небольшом пространстве, очень компактном, и мускульно-моторный эквивалент архетипа игры чаше кругообразен, замкнут как «Полет шмеля» Римского-Корсакова. Моторная природа коммуникативного архетипа игры инерционна, движение напоминает волчок, полет мотылька, пробег ветра по полевым травам или растекающиеся и вновь стекающиеся девичьи хороводы, популярные в традиционных культурах.
Музыкальные воплощения игры — это виртуозная музыка, крайне оживленная и легкая. Этому архетипу присуща также танце-вальность «сильфидного» плана: один из хитов такого рода — соль минорный флейтовый Гавот Баха. Музыка, которая растекается, журчит, свистит, катится, слегка подпрыгивая, а также летит и вращается, относится к архетипу игры. А также старинный танец галь-ярда и ее потомки куранта и жига, множество виртуозной музыки барокко и классицизма, включая все симфонические финалы Гайдна и Моцарта, множество их рондо, многие фрагменты опер буффа, а также вся виртуозная, этюдная музыка романтизма. Все комическое, смешное и скерцозное тяготеет к архетипу игры, как, например, знаменитый «Меркуцио» Прокофьева.
И, наконец, последний коммуникативный архетип, следы которого восходят к традиционным культурам древности, это архетип медитации. Он связан с состоянием одиночества и погруженности в себя, с сокровенными размышлениями, поскольку архетип медитации — это общение с самим собой, несуетное и неспешное, лишенное житейской шелухи и нежелательного вторжения «чужого». Коммуникативный архетип медитации восходит к древнейшему жанру колыбельной песни, когда поющий как бы общается с самим собой, со своим лучшим «я», воплощенном в младенце. В архетипе медитации интонационный профиль спокоен, он отличается возвратностью, тяготением к однажды достигнутым опорам — как маятник, медитативная интонация будто привязана сама к себе, она все время кружится возле незыблемых и проверенных интонаций, как бы боясь оторваться от них.
Предыдущая Следующая
