Предыдущая Следующая
Детям можно было бы поаплодировать за музыкальную отзывчивость, но некоторые исследователи выразили сомнение, как именно им удалось распознать музыкальные эмоции: ведь вполне можно предположить, что это не те «грубые» свойства звука, которыми заведует интонационный слух — тембр, громкость, темп и артикуляция — помогли им решить задачу, а совсем другие, например, ритмический рисунок или интервальное строение мелодии, которые бесспорно в «Смерти Озе» Грига (грусть) одни, а в увертюре к «Летучему голландцу» Вагнера (гнев) совсем другие? Наконец, некоторые из приведенных пьес написаны в мажоре, традиционно более позитивном и спокойном, а другие в миноре, который традиционно связан с негативными, печальными эмоциональными состояниями... Как удостовериться, какие свойства звучания помогли испытуемым распознать эмоциональные ключи?
В бой за интонационный слух и его ограниченные, но очень устойчивые и простые свойства вступил шведский психолог Патрик Жуслин из Упсальского университета. Он воспользовался уже апробированными в музыкальной психологии «лейблами настроений» — все теми же радостью, грустью, гневом и страхом. Но теперь эти эмоции нужно было изобразить с помощью одних и тех же пьес и на одном и том же инструменте — гитаре. Гитарист играл одну и ту же пьесу, неизвестную никому из взрослых слушателей, то, внутренне хмуря брови и гневаясь (при этом на него никто не смотрел, и слушатели воспринимали исполненную им музыку исключительно через наушники в другом помещении), то наоборот, умиротворенно улыбаясь и стараясь в ту же пьесу вложить все доброе и радостное, что было в его жизни. Эффект оказался потрясающим! Все слушатели правильно различили изображенные музыкантом эмоции, хотя нотные знаки (высота звуков) и ритмический рисунок были каждый раз абсолютно те же самые. В своих ответах испытуемые опирались исключительно на ресурсы интонационного слуха.
Чтобы окончательно убедиться в том, что не высотно-ритмиче-ские параметры звучания, а «грубые», квазифизиологические свойства звука являются основными носителями эмоциональной
67
> Музыкальные способности
выразительности в музыке, в психоакустической лаборатории Оксфордского университета поставили эксперимент, в ходе которого испытуемые должны были понять и почувствовать смысл п характер «чужой» музыки: белые англичане слушали индийские раги. Они не знали ничего ни о том, как устроена para и каково ее культурное назначение; они ничего не понимали в звуковысотном устройстве рагн — не были знакомы с ее ладовой организацией и не понимали, как эти звуки связаны между собой. Они также ничего не смыслили в ритмических рисунках, из которых состоит para, и наверняка запутались бы в плывущих и неуловимых ритмических оборотах, не содержащих привычные для европейцев такты и акценты. «Могут лн люди распознать эмоции, связанные с психофизическими параметрами музыки? - задает вопрос автор эксперимента Б.Рознер (B.Ros-ner). — И если могут, то связана ли их чувствительность к выраженным в музыке эмоциям с психофизическими качествами музыкального целого?» II делает вывод: «Темп, общее направление мелодии и ритма, регистр были параметрами, которые испытуемые оценивали. И они сумели распознать выраженные в рагах счастье, горе и гнев. Суждения об эмоциях были тесно связаны с суждениями о психофизических характеристиках, а иногда и с суждениями о тембре»1. То есть опять в разгадывании «эмоциональных загадок» в музыке испытуемые воспользовались ресурсами интонационного слуха, поскольку при слушании музыки, принадлежащей чуждой культуре и закодированной в неизвестных высотно-ритмнческпх системах, иного просто не дано.
Предыдущая Следующая
