Предыдущая Следующая
Паганини был столь же категоричен: «Скрипач, который не может по первому требованию, чисто и ясно произвести сто звуков в секунду, должен отказаться от всяких мыслей о музыкальной профессии — он ничего не получит от той революции, которую я произвел в музыкальном мире»2. Сам Паганини был идеальным примером ошеломляющей и чистейшей виртуозности, которая не имела ничего общего с многочасовыми упражнениями на инструменте. Его виртуозность часто обходилась лишь ресурсами внутреннего слуха — по свидетельству очевидцев, в некоторых гастрольных поездках маэстро не прикасался к инструменту. Музыка и движение, слухо-пространственные и слухо-моторные связи были в его воображении так сильны, что не нуждались в постоянном подкреплении.
Музыка порождает в сознании воспринимающего свой мотор-но-двигательный «портрет». Если человек виртуозно одарен, то тембр звука, характер его взятия, его артикуляция самопроизвольно рождают у музыканта именно те движения, которые нужны, чтобы получить именно этот звук. Если педагог показывает лишь звуковой результат, не объясняя, как же именно его следует добиваться, одаренный ученик обладает способностью «учиться у звучания». Преподаватели маленького Иегуди Менухина Энкер и Персингер не слишком помогали будущему виртуозу, предоставив все его несравненному таланту. «Чтобы обучить меня вибрато Эп-кер кричал «Вибрато! Вибрато! - вспоминал Менухин уже в зрелые годы. - И никогда не было никакого намека на то, как же нужно это сделать. Я с удовольствием бы послушался его, если бы мог. И вот, когда я уже покинул Энкера и мне было шесть или семь лет, в один прекрасный день мои мускулы отгадали загадку. С помощью таких вспышек озарения, когда решение было столь же таинственно сколь и сама проблема, и, оставляя человека в том же недоумении что и раньше, большинство скрипачей обучаются своему ремеслу. Не более чем когда-то Зигмунд Энкер, Персингер мог отрыть мне тайны скрипичной игры. Он показывал, я имитировал, продвигаясь к успеху через слух, а не сознательными путями. Как
' Шпабсль, Л. (1967) Моя жизнь и музыка. Иен. искусстпо зарубежных (трап, шип. 3., г.M ' Сонгеу, (ї. сіє (19.47) Гадані ni, file Genoese. Norman. University of Oklaklmma Tress, Vol.1, p. 115
317
'М улыыитнын ти іншії
музыкант он дал мне понимание музыки, а как педагог он одарил меня преданным вниманием, на которое, как я заметил впоследствии, не все педагоги были способны»1. Многие виртуозы постигали секреты звукоизвлечения на своем инструменте, получая их из рук самой музыки. «Открытость музыке была сама по себе бесценна, -пишет Росс Рассел, биограф Чарли Паркера. - Внутренний слух Чарли впитывал звуки и настроение джаза Канзас-сити. Если он и не знал, как нужно сыграть ту или иную ноту, он знал, как она должна звучать. Одинокий и вопрошающий дух Чарли был насыщен до самой глубины негритянским блюзовым стилем, на котором, собственно, и было построено исполнение на саксофоне в Канзас-сити»2.
Предыдущая Следующая
