Предыдущая Следующая
Комментарий авторов не учитывает огромное влияние интонационного слуха на наши возможности судить о том, насколько та или иная музыка радостна или печальна: здесь имеет значение прежде всего темп и ритм, контур музыкального движения, его направленность, наконец, артикуляционные параметры исполнения, его динамические характеристики. Мажор и минор в этом отношении отнюдь не так важны, как принято думать, — многие эксперименты подтверждают это. Наоборот, различение мажора и минора это одна из функций гармонического слуха, и неудивительно, что и все функции, в которых задействован гармонический слух, далеки от совершенства и являются «ахиллесовой пятой» даже у профессиональных музыкантов.
Экспериментальные данные о работе гармонического слуха Подтверждают филогенетические основания его структуры: древ-
... 'СвуНш, 1)цше1 ).; ВвНнШ, 11гх1||а.(199НН>сгсс1)|1оп о(гшкк^гЬИш; агн1 спнЮпг ш мпГа пн1|аг 1ПвМ|«я: ЕГЯжГя с>| ацс агк! схрспсисе. Мики- Рсгсср! юн, (й'ш-ЗВЭ, р.лЖ
^уяыНиЛытв iiiiici/hhhiiiii
мсйшие параметры гармонического слуха, связанные с интонационным слухом и чувством тембра, у большинства людей хорошо отработаны и безупречны — консонирующие и диссонирующие аккорды и созвучия не путают даже обезьяны. Но стоит ступить на почву высокой дифференциации созвучий, необходимости их слухового «просвечивания» и понимания их как ладовых функций, гармонический слух коварно напоминает о своем позднем происхождении, и большинство людей, включая музыкантов, испытывают здесь значительные трудности. Пример Иегуди Менухина лишний раз подтверждает мультипликативную природу таланта — любой необходимый компонент, коль скоро он отличен от нуля, уже может занять свое место в структуре одаренности. Поздние же компоненты способностей наиболее уязвимы и редко кто может похвастаться, что наделен ими в высокой степени.
ВНУТРЕННИЙ СЛУХ И МУЗЫКАЛЬНАЯ ПАМЯТЬ
Аналитический слух самым естественным образом проявляется в пении: человек, который может фиксировать высотные отношения звуков, может ощущать интервалы между ними и понимать ладовые закономерности, должен петь хорошо и правильно. На первый взгляд между правильным слышанием и правильным пением нет никаких промежуточных звеньев. Однако такое звено есть, и чтобы убедиться в этом, можно снова вспомнить о родстве музыки и речи. Слышать и понимать речь, как известно, несколько легче, чем говорить — всякое пассивное действие, в том числе и речевого характера, проще, чем действие активное. Говорит на языке лишь тот, кто представляет себе его устройство, чувствует правила связи языковых элементов между собой — в уме владеющего языком человека хранится обширная информация о языковых единицах, об их значении и о грамматических правилах их употребления.
Предыдущая Следующая
