Предыдущая Следующая
Триумфатором ощутил себя молодой рок-композитор Пол Маккартни после создания своего шедевра «Yesterday». «Я люблю эту песню, - вспоминает он, - не только потому, что она принесла мне успех, но потому что это одна из моих самых инстинктивных песен. Однажды утром я выкатился из постели, рядом с кроватью стояло фортеї і на по, и, выкатившись из постели, я поймал мелодию. Я так гордишся ею, я чувствовал, что она вполне оригинальна, она ничего не копирует, и это была большая мелодия, все в ней было и ничего не повторялось. І Іадо мной смеялись из-за нее. Помню, как Джордж говорил: «Фу-ты-пу-ты, он все время говорит о «Yesterday» как будто он Бетховен или что-нибудь такое». Но это она, клянусь, это самая законченная вещь, которую я когда-либо написал. Когда стараешься сочинить песню, бывает, что попадаешь в яблочко, там вся суть, там все. Это как яйцо, которое снесли, и в нем нет ни трещинки, ни изъяна»1. В его описании слышна эйфория эстетического чувства, достигшего совершенства: это безошибочное чувство творца было первым, кто сообщил автору о создании шедевра на все времена.
В отличие от неуверенного и несоверіпенного архитектонической) слу ха у большинства людей, слух композитора алгоритмичен, он умеет схваты вать «стилевые формулы» и разворачивать их в целые ггроизведения; эс теп г четкое чувство композитора безупречно, оно отличается активностью и бы стродействием и всегда способно правильно оценить и свои и чужие сочит і вія. Столь совершенный оператор целостности текста и контролер качества і іринадлежит только талантам и стоит у гхнования композиторской одареї г пости. Архитектонический слух отбирает и фильтрует музыкальный маїс риал, он строит, следуя оггределенным законам, и проверяет качество пост ройки — архитектонический слух и эстетическое чувство находятся у истоков музыкального творчества и у основания музыкальной) таланта
' Paul McCartney in his own words I'lie Putnam Publishing (.roup, NY, 19Н.Ч, 112 p., p. 19.
23!)
ме slendro, а другие считали, что они тяготеют к системе pclog. i 1и-какой объективной оценки высоты звуков как таковых не произошло: большинство испытуемых упорно пытались услышать «родные лады» там, где совсем никаких ладов не было предусмотрено. Вот почему авангардная музыка Европы так радикальна для любого слушателя: расстаться с инерцией ладового чувства любому человеку чрезвычайно трудно. Согласно наблюдениям музыковеда Бориса Асафьева, музыкальное сообщество еще более консервативно, поскольку слуховая инерция усугубляется соответствующей системой образования, построенной на ладовом воспитании.
Ладовое чувство, если оно уже сложилось, способно наладить диалог слушателя и с незнакомыми ладами: наличие определенного звукоряда и наличие отношений устоя-неустоя, так или иначе знакомо всем. Психолог Гленн Шелленберг (Schellenberg, Glenn) просил взрослых-немузыкантов, часть из которых выросли в Китае, а часть в США, высказать свое суждение о том, насколько удачно предложенные им звуки вписывались в контекст исполняемых мелодий, насколько хорошо эти звуки продолжали мелодии. Независимо от музыкального опыта, белые американцы вполне хорошо продолжали китайские мелодии, а американцы китайского происхождения хорошо продолжали американские народные напевы. Автор доказал, что лад обладает столь высокой системностью, что грубые его нарушения человеческий слух не может принять: это то же самое, что французскую фразу кто-то взялся бы продолжить по-английски, а английскую — по-французски. Даже тот, кто ни тот, ни другой язык не знает, уже при первом знакомстве с их звучанием подобной ошибки никогда не совершит. Звуки и правила их сочетания, предусмотренные ладовой системой, подсознательно схватываются воспринимающим и явно неадекватных действий здесь быть не может — простые и пассивные проявления ладового чувства доступны едва ли не всем людям. Не потому ли традиционные культуры, основанные на простых, чаще всего «авторитарных» ладовых закономерностях, так легко вовлекают в музицирование всех членов племени — ладовое чувство по своей природе так же фундаментально как чувство языка, и нет человека, совершенно неспособного ощутить лад как основу музыкальной речи.
Предыдущая Следующая
